Евгений Гонтмахер: Переход на личности: Идеология vs. политика

11 марта 2009

Материал опубликован в газете "Ведомости" от 11.03.2009, №42 (2312)

С чего начался крах коммунизма? Это произошло 27 лет назад, когда с политической арены в силу естественных причин сошел главный идеолог СССР Михаил Андреевич Суслов. После этого эволюция людей, занимавших данное место, была быстрой и очень характерной: Юрий Андропов — Вадим Медведев — Александр Яковлев. Искреннее спасибо этим людям за то, что они быстро (сейчас уже не важно, вольно или невольно) демонтировали одурманивающие башни нашего «обитаемого острова».

С появлением новой России было как-то даже неудобно говорить о государственной идеологии и тем более о каких-то мифических идеологах, пользующихся административным ресурсом для насаждения своих ценностей. Да, в годы правления Бориса Ельцина было много отвратительного, но факт остается фактом: никто от имени государства не навязывал обществу никакую идеологию — ни капиталистическую, ни социалистическую, ни государственническую, ни православную… Действовала Конституция, которая в своей 13-й статье зафиксировала:

1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

3. В Российской Федерации признаются политическое многообразие, многопартийность«.

Но где-то в начале 2000-х я вдруг почувствовал, что кто-то полегоньку, но очень последовательно пытается от имени государства меня идеологически охмурить. Телевизор мастерски стал создавать образ лихих 1990-х, важнейшими атрибутами которых были, оказывается, нехватка патриотизма, низкопоклонство перед Западом, самоуничижение. Любить свою Родину, оказывается, невозможно без ненависти к ее соседям и различным заокеанским супостатам, которые спят и видят, как ее расчленяют и растаскивают на куски. Мы, оказывается, стояли на коленях, подниматься с которых нам поможет только сильное государство, которому поэтому надо беззаветно служить, оставив в стороне любую критику в его адрес.

Сначала это казалось чьей-то дурной шуткой, но когда на улицы вышли зомбированные ребята из «Идущих вместе», «Наших», «Молодой гвардии», когда председатель парламента на полном серьезе заявил, что «Дума — не место для дискуссий», я понял, что вроде бы невинные упражнения с нашим «коллективным бессознательным» дали мощнейшие результаты. Недаром трудились хорошо оплачиваемые политтехнологи во главе с самим Владиславом Сурковым — Михаилом Сусловым наших дней.

И так все шло бы по накатанной и густо смазанной нефтью колее, если бы вдруг не приключился экономический кризис. На первых порах он как раз вроде бы подтверждал правоту государственной идеологии — телевизор со смаком разъяснял, что Америка переживает последние дни, в то время как мы остаемся «островом стабильности» благодаря мудрой политике партии и правительства. Но потом оказалось, что и у нас — спасибо Росстату, который пока не стал идеологической структурой, — быстро растет безработица, снижаются зарплаты, увеличивается инфляция, темпы роста ВВП стали отрицательными, а бюджет — дефицитным. И главное — конца этому падению не видно. Более того, на Западе почему-то острота проблем оказалась не такой, как у нас: и безработица там растет медленно, и даже цены снижаются. И главное — никто не кричит: долой министров-капиталистов, долой надоевшую и неэффективную демократию и да здравствует заступник и спаситель — государство!

Однако вернемся к нашим березкам, степям и не менее патриотичной вечной мерзлоте. Скажем сами себе правду: одурманивающие башни ничего не смогут поделать уже очень скоро, когда тяжесть кризиса в обыденной жизни миллионов станет невыносимой — хотя бы из-за потери стабильных источников существования. Пошепчитесь с губернаторами, которые общаются с простыми людьми чаще, чем обитатели Кремля, — и без всяких там потемкинских деревень. Поговорите с оставшимися в России бизнесменами, которые вот-вот во весь голос закричат о творимом по отношению к ним беспределе (извините за слово из криминального жаргона, но в данном случае оно к месту). Посмотрите объективно на наш государственный аппарат, пораженный коррупцией и некомпетентностью (одно следует из другого).

А что же Владислав Сурков? Он призывает защитить нынешнюю политическую систему. Но она работает, по неоднократному признанию Владимира Путина, «в ручном режиме». Это приводит пока если не к катастрофе, то к диким ошибкам. Сподобился же наш парламент принять государственный бюджет на 2009 г. с заложенной ценой на нефть в $91 за баррель? В результате страна уже третий месяц живет фактически без бюджета. Придать этой системе большую гибкость? Только под контролем Кремля, как, например, это происходит с «Правым делом». И это вполне естественно — невозможно себе представить, чтобы Суслов мог добровольно отказаться от своих твердокаменных взглядов и тотального контроля.

Г-ну Суркову пора усвоить очень простую вещь: никто, кроме крайних радикалов, не предлагает отменять или менять Конституцию, которая и представляет собой настоящую основу политической системы. Идея о широком общественном обсуждении текущего момента и стратегических перспектив никак не противоречит действующему законодательству. Г-н Сурков, как умный человек, понимает, что такого рода дискуссии, заранее не отрежиссированные в его кабинете, будут угрожать не общественному спокойствию, а его собственному функционированию как Суслова наших дней.

И последнее: сформированная в новой России политическая система при всех ее изъянах не предполагает такой государственной функции, как главный идеолог страны. Нет у нас государственной должности с такими полномочиями. Происходит лишь продолжение советской практики безнаказанного манипулирования общественным сознанием и строительства политической системы на коленке. Во внутренней политике есть чем заняться, нужно всего лишь отказаться от непрофильной деятельности — идеологической обработки населения. Продолжение этой практики смертельно опасно: русский человек хоть и не скор на подъем, но если уж его постоянно тыкать в грязь как бессловесное быдло, то пощады не жди. Тем более что кризис, отнимающий у очень и очень многих работу и зарплату, похоже, всерьез и надолго.

Автор — руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН