Публикации

С. Кулик. К «многосторонности» посвежее?

By 13.04.21 19 апреля, 2021 No Comments

После победы Дж. Байдена на президентских выборах в США только ленивый не выражает энтузиазм по поводу его готовности вернуться к политике «многосторонности» (multilateralism). Порвав с предпочтениями предшественника, старавшегося поменьше влезать во внешние дела, побольше ставить на двусторонние треки и не особо полагаться на международные институты.

А на эти институты и деятельную вовлеченность в них и опирается «многосторонность». Впрочем, эксперты во многих странах все еще пытаются свести ее к общему пониманию.

При всех разночтениях речь идет прежде всего об участии государства в работе многосторонних площадок со своими повестками и приоритетами. Будь то формальные (как ООН), неформальные (как «Группа двадцати» вместе с Россией или «Группа семи» без нее), инклюзивные (открытые для всех — та же ООН) или эксклюзивные (те же Группы). С теми или иными договоренностями и соглашениями — обязывающими либо «джентльменскими».

Правда, одной из ключевых остается проблема обеспечения реального равенства стран разного калибра. На уровне деклараций и крупные игроки неизменно подчеркивают приверженность «равноправному участию», но это не стыкуется с практикой международных структур. Вокруг такой нестыковки чаще всего и ведутся дискуссии в поиске одновременно справедливой и эффективной «многосторонности».

В архитектуре международных институтов Соединенные Штаты традиционно играли или старались играть лидирующую роль. Отсюда — чувствительная, даже болезненная, реакция союзников и близких партнеров на планы и действия администрации Д. Трампа по выходу из некоторых организаций и соглашений. Тогда Вашингтон сделал упор на двусторонние площадки и договоренности, на решение некоторых проблем планетарного и регионального охвата лишь с отдельными игроками.

Напомним хотя бы отказ от работы в Совете по правам человека ООН и в ЮНЕСКО, уход из торгово-экономического соглашения о Транстихоокеанском партнерстве и Парижского соглашения по климату, угрозу порвать со Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ). К этому добавим пассивное присутствие на саммитах «двадцатки», «семерки», НАТО и других ведущих форматах.

Правда, многое Д. Трампу не удалось, и часть задумок остались на бумаге: сработал механизм сдержек и противовесов при существенной оппозиции значительной части бюрократов, законодателей и элит. Но не стоит, анализируя дальнейшие действия на ниве «многосторонности», забывать и о широкой общественной поддержке курса на ограниченную вовлеченность в мировые дела. Возможностью появления «нового Трампа» на следующих выборах серьезно обеспокоены и в стане американских союзников и партнеров, куда направлены основные усилия вашингтонских энтузиастов «America is back» (программный внешнеполитический лозунг демократов). Все это способно затормаживать действия команды Дж. Байдена и представляет отнюдь не второстепенный вызов для полноценного возврата к «многосторонности».

Помимо намерений вернуть лидерство и иных важных мотивов как в международных структурах, так и в глобальной повестке, перемещению «многосторонности» в верхние папки приоритетов сейчас немало способствует стратегический поворот на противостояние с Китаем по длинному списку вызовов и интересов. Вполне логично, что он подхлестнул ускоренную разработку Вашингтоном целого ряда реформистских планов на перспективу, начиная от перестройки инновационной системы для успешной технологической гонки до перемен в военных делах. В списке обновлений присутствует и политика «многосторонности».

Здесь стоит поразмышлять не только о «возвращении», но и о вероятных задумках США заняться определенным пересмотром и совершенствованием архитектуры, задач, методов и инструментов. Некоторыми перетасовками в международных структурах вместе, не исключено, с их повестками и приоритетами в разрешении глобальных и региональных вызовов. Не без пристальной оглядки на Пекин, который уже приступил к подготовке более-менее системной программы управления мировыми делами на базе «многосторонности» в собственном понимании. Пока в разработках по широте и глубине Китай серьезно уступает тем же американцам и при этом многое, отметим, заимствует из западных наработок.

В США признают, что проглядели начало серьезной работы Китая — четче обозначившейся с начала второго десятилетия. До недавнего времени в Вашингтоне, например, не били громко тревогу о «чрезмерном» укреплении китайских позиций в международных структурах, включая ООН. Причем и там, где Соединенные Штаты на порядок опережают Китай в финансовой поддержке. А ныне «вдруг» оказалось, что Пекин уже рулит в 4 из 15 основных подразделений ООН, обогнав по этому показателю даже США.

Активному контрнаступлению Д. Трамп предпочел тактику попроще: так, при сильных позициях Китая в ВОЗ он решил просто заморозить денежные потоки и пригрозить уходом. Чем вызвал высокую волну критики в Вашингтоне, у союзников и многих других государств. Теперь с такого рода «кавалерийскими атаками», скорее всего, постараются покончить, занявшись более тонкими настройками как для усиления позиций на международных площадках, так и для результативного противодействия там Китаю.

Эти настройки востребованы в том числе для решения главной проблемы. В Вашингтоне не будут ограничиваться мерами конфликтного свойства, а попытаются по целому ряду общих, особенно трансграничных, вызовов наладить партнерские механизмы с Пекином. Отсюда ставится в качестве центральной сложнейшая задача — определиться с продуктивным и эффективным симбиозом этих двух составляющих в еще непривычных условиях противоборства с новым мощнейшим соперником. Дополнительная высокая преграда в ее решении — довольно жесткий настрой значительной части исполнительной и законодательной властей, а также «широкой общественности» касательно противостояния с Пекином.

В общем, над основными направлениями глобальной повестки, которые потребуют от Соединенных Штатов более свежего взгляда на «многосторонность», нависает разной степени плотности «китайская тень». В их списке американским руководством выделены борьба с пандемией, противодействие климатическим переменам и экологическим неурядицам, укрепление западного альянса, развертывание коалиций и неформальных площадок для «защиты демократии» на всей планетарной сцене. Не стоит забывать также вероятные коррективы внешнеторговой политики.

В борьбе с пандемией многое зависит от взаимодействия с Пекином. Это лучше Д. Трампа понимают в нынешнем Белом доме и пока предпочитают, ослабить антикитайскую риторику и обвинения в возникновении пандемии, вернуться в ВОЗ, активно занявшись там совместной координацией усилий.

Что касается климата, то здесь есть, с одной стороны, четкое понимание экзистенциальных угроз его изменения для всех, а с другой — борьба за лидерство в этой повестке, не говоря уже про реалии и перспективы высокой конкуренции на многообещающих рынках нужных технологий. Тем не менее, на этом фронте у США больше шансов на продуктивное сотрудничество с Китаем и на обоюдное понимание его целесообразности.

На других из перечисленных направлений политика «многосторонности» будет носить более конфликтный характер — хоть и со своими отличиями. Вполне очевидно, что укрепление западного альянса и расширение «коалиции за демократию» в основном ориентировано на противодействие «проискам» Китая во всех уголках Земли с его рекламой «авторитарной модели». Но достижение эффективности такого противодействия также требует корректировок имеющейся практики «многосторонности».

Если говорить о внешнеторговой политике Вашингтона, то она будет не менее заметно определяться китайским фактором и активными контрмерами. Планы восстановить и оживить работу на ниве многосторонних торговых альянсов сориентированы больше на вытеснение Китая с рыночных площадок. Вместо действий Д. Трампа против Всемирной торговой организации новая администрация, скорее всего, возьмет курс на ее укрепление и введение новых либеральных норм и требований — далеко не в последнюю очередь, для ослабления позиций Пекина внутри Организации и в мировой торговле.

Планы Вашингтона освежить понимание «многосторонности» в сочетании с довлеющим «китайским фактором» стоит внимательнее отслеживать России — одному из ведущих мировых игроков. Оживляя в том числе исследования и анализ «многосторонности» и того, что известно, как «глобальное управление». С учетом, естественно, своих интересов и для работы над собственной международной повесткой.

Сергей Кулик