Публикации

С. Кулик. QUAD и «Tech Alliance»

By 26.03.21 9 апреля, 2021 No Comments

В середине марта в режиме онлайн состоялся саммит Австралии, Индии, США и Японии в рамках Четырехстороннего диалога по безопасности (Quadrilateral Security DialogueQUAD). Слово «диалог» здесь, правда, звучит странновато. Тем более, что оно относилось и к трехстороннему формату до присоединения Индии в 2007 г.

Инициативу расширения «тройки» до «четверки» приписывают тогдашнему японскому премьеру Синдзо Абе. С его скорым уходом и до возвращения к власти в 2012 г. «диалог» находился в фактически замороженном состоянии. С. Абе постарался его оживить, но второе дыхание «диалог» получил только в 2017 г. при администрации Д. Трампа.

Через два года статус его представителей был повышен до уровня глав внешнеполитических ведомств. Это засвидетельствовало в том числе заметно усиливавшийся антикитайский крен во внешнеполитических предпочтениях (прежде всего, вашингтонских) и отразило ключевой мотив работы «диалога» — противодействие Пекину в Индо-Тихоокеанском ареале.

Вполне объяснимо, что Китай изначально стремился затормозить «диалог». Ему отчасти это удалось через инструменты воздействия на Австралию и по индийским каналам. Но теперь с подачи новой администрации США статус «диалога» поднят до наивысшего уровня. Более того, на состоявшемся саммите решено повторить встречу уже в конце года в режиме оффлайн. В предыдущую пару лет даже министры иностранных дел ограничивались разовыми ежегодными посиделками.

Дж. Байден постарается через этот формат подправить серьезные промахи и воспользоваться некоторыми успешными шагами своего предшественника. При этом усиливая антикитайский крен по более широкой повестке, не ограничиваясь вопросами сугубо конфликтного свойства.

Напомним, что в основе японских планов лежала мысль о более открытом и свободном индо-тихоокеанском пространстве — и не только в сфере безопасности. Под предводительством ведущих демократических игроков ареала, что само по себе подразумевало ослабление влияния Пекина и привлекательности его модели «авторитарного» управления. Этому курсу весьма деятельно следовала администрация Б. Обамы, сделав известный «разворот» от Европы к Азии.

Но Д. Трамп решил делать ставку на двусторонние треки и вышел из подписанного его предшественником и еще 10 странами Азиатского-Тихоокеанского региона (АТР) соглашения о Транстихоокеанском партнерстве, задуманного в пику Китаю. Чем немало разочаровал Австралию и Японию как участников партнерства. Последние отреагировали подписанием соглашения о Всеобъемлющем региональном экономическом партнерстве — без США и, по факту, под эгидой Пекина.

Правда, администрация Д. Трампа преуспела в налаживании отношений с Индией. А это подкрепляло ее планы обзавестись собственной индо-тихоокеанской стратегией.

Новое руководство США решило вернуться к «истокам». Оно с энтузиазмом ведет речи о «свободном и открытом Индо-Тихоокеанском регионе». На сей раз особо не скрывая задачу объединения союзников и партнеров для противодействия Пекину на разных направлениях.

Уже довольно давно некоторые эксперты охарактеризовали «четверку» как «азиатскую НАТО», и эта формулировка по-прежнему часто вбрасывается в комментариях. Как, например, из Пекина в связи с прошедшей встречей.

В России на состоявшийся саммит отреагировали осторожнее и довольно скупо. Отреагировали, скорее, в том смысле, что «за Индию обидно»: наш постоянный и долголетний близкий партнер оказался в такой «скверной компании». В отечественных комментариях с их упором на вопросы безопасности ощущается послевкусие «азиатского НАТО» (со ссылками на обсуждение на встрече непростой ситуации в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, на совместные военно-морские учения «четверки» и т. п.). А в целом тема «четырехугольника» всегда лежала на дальних полках экспертных предпочтений.

На сей раз к ней все же придется присмотреться внимательнее. В истории «четверки» начинается новый раунд — с более широким списком тем для сотрудничества и под более заботливым взглядом высокого руководства. Особо отметим намерения создать «технологический альянс» — прежде всего, в противовес Пекину.

На саммите были созданы три рабочие группы — по вакцинации, по противодействию климатическим изменениям, по высоким технологиям. Наряду с максимальным повышением статуса «четверки», это свидетельствует о намерении участников превратить ее в более системный и комплексный формат сотрудничества. Повторим — не ограничиваясь доминировавшим военно-политическим измерением.

В итоговых документах саммита нет упоминаний о Китае, но не сложно ощутить его присутствие во многих поставленных проблемах и задачах. Поставленная цель найти пути к более интенсивному и эффективному сотрудничеству в сфере технологий в рамках «четверки», особенно с вовлечением Индии, представляется небезынтересной для анализа перспектив широкого «технологического альянса» против Китая. Тем более с оглядкой на рост технологической зависимости России от китайского партнера с отходом ее от сотрудничества здесь с Западом.

Образование третьей группы вполне укладывается в расписание Вашингтона. За неделю до саммита там принято «Обновление преимуществ Америки. Временное стратегическое руководство по национальной безопасности» (Renewing America’s Advantages. Interim National Security Strategic Guidance). В нем отмечается, что Соединенные Штаты должны вместе с «партнерами по демократиям» (like-minded democracies) «развивать и защищать критически важные цепочки поставок и технологическую инфраструктуру», а также «распространять общие правила и стимулировать новые соглашения по перспективным технологиям». Желательно, конечно, под американским лидерством.

Помимо Руководства, стоит обратить внимание на свежие инициативы союзников и партнеров США в русле отмеченных в нем задач. В конце прошлого года Еврокомиссия предложила Новую повестку ЕС-США за глобальные перемены (New EU-US Agenda for Global Change), где значится создание совместного Совета по торговле и технологиям. В том числе для укрепления «совместного технологического и промышленного лидерства». (Этот документ отчасти перекрывает и задачи двух других групп, отдельно нацеливая на кооперацию по климату и вакцинам).

А оставшаяся за бортом Евросоюза Великобритания в опубликованном через несколько дней после саммита стратегическом документе дала «добро» на разработку «новых форматов международных научных партнерств» О нем — «Глобальная Британия в век конкуренции. Интегрированный обзор политики обороны, развития и внешних дел» (Global Britain. The Integrated Review of Defence, Development and Foreign Policy) — мы уже писали в контексте ядерных вопросов.

Предложения союзников пока больше ограничиваются кооперацией в защите технологий и разработке и принятии новых стандартов. На последнее особый упор делает тот же Китай, стараясь застолбить открывающиеся ниши на глобальных рынках для своих перспективных продуктов.

Тем не менее, эти предложения уже нацеливаются на совместные исследования и разработки и даже, ни много, ни мало, на принятие свода правил, регулирующих конкуренцию между ними. Правда, наметки по таким правилам просматриваются лишь в документах Европейского союза по поводу трансатлантического сотрудничества, подразумевая преимущественно вопросы «ответственности» онлайн-платформ и технологических гигантов. До таких высот Белый дом не добрался — во всяком случае, в официально оформленных конкретных проектах.

На этом быстро меняющемся фоне можно воспринимать рабочую группу по технологиям в роли «первой ласточки», своего рода пробного шара в деле создания «технологического альянса» США и их союзников и партнеров.

Не удивительно, что ее предварительная программа заметно более ограничена, нежели задумки в упомянутых документах Вашингтона, Брюсселя и Лондона. Речь идет в том числе о разработке техстандартов, о совместном мониторинге трендов и возможностей в сфере критических и перспективных технологий, о цепочках поставок критических технологий.

Ограниченность такой повестки, впрочем, может обеспечить группе некоторые успехи. К этому стоит добавить энтузиазм Японии, которая реализует свыше полутора сотен совместных научных проектов с Соединенными Штатами и способна выступать проводником американских идей в этом формате.

Вместе с этим, нужно ожидать немало высоких преград на пути к «технологическому союзу». Среди них — различия позиций и множество нюансов на китайском треке. Добавим жесткую экономическую и торговую конкуренцию между тем же Евросоюзом и Соединенными Штатами, а также политические разногласия между вероятными участниками «союза».

Тем не менее, динамично меняющийся и отнюдь не благоприятный настрой многих ведущих игроков в отношении Китая позволяет энтузиастам «технологического союза» надеяться на «успех предприятия» в недалеком будущем. И собирание такого союза, по их разумению, вполне можно начинать с «малых дел», освященных высшим руководством. В качестве какового и мыслится некоторыми из них третья рабочая группа Quad. Им кажется, что в рамках «четверки» будет легче находить согласие по поставленным в суженной повестке вопросам — и двигаться дальше.

Сергей Кулик