Публикации

С. Кулик. Вызовы безопасности: переоценка ценностей в мире и в Вашингтоне

By 22.01.21 1 февраля, 2021 No Comments

Возникновение и быстрое распространение пандемии CIVID-19 на фоне уже очевидной для многих ускоренной динамики неблагоприятных климатических перемен заставляет поглубже задуматься о понятиях «национальная безопасность» и «международная безопасность» и о понимании их обеспечения. Внимательнее и свежим взглядом присмотреться к их взаимосвязи. Разобраться с постулатами и приоритетами, прежде всего, с теми, что зафиксированы в стратегических документах ведущих держав и международных структур — в первую очередь, ООН.

В них, без исключения, главная угроза видится в использовании военной силы одного государства (группы государств) против другого. К этому, особенно с конца прошлого века, прибавился международный терроризм с его преимущественно негосударственной инфраструктурой, ориентированной на, опять-таки, физическое насилие против человека и общества. В весьма упрощенной формулировке, если хотите, речь идет об опасности для жизни человека, исходящей от достаточно «видимого» и более-менее понятного источника.

Отсюда концептуальные и практические приоритеты в обеспечении национальной и международной безопасности остаются по преимуществу заточены на вопросы гонки вооружений и ее ограничения, на борьбу против внутреннего и внешнего терроризма и др. На вопросы, включенные в разных документах в категорию т.н. «жесткой безопасности» (hard security).

Значительно меньше внимания здесь уделяется «более мягким» угрозам для безопасности государств и мирового сообщества. Будь-то безопасность здоровья (национальная и глобальная), изменение климата с его широкими вероятными планетарными следствиями вплоть до масштабных голода и засух. В этом случае не просматривается четко источник угрозы — государство, группа государств либо негосударственный актор (к примеру, те же террористические транснациональные формирования).

Но разного рода потери от климатических перемен растут и, судя по всему, без должной реакции будут возрастать и дальше. Здесь мы не станем упоминать впечатляющие финансовые и экономические издержки.

В ходе нынешней пандемии всего за год умерли миллионы людей — чуть меньше, чем в вооруженных конфликтах за все послевоенное время. А ведь пока не виден свет в конце тоннеля в обуздании COVID-19. Так не время ли провести аудит целей, задач, приоритетов и распределения ресурсов — национальных и международных — для адекватного встраивания государств и всего сообщества в новые реалии и своевременной нейтрализации свежих угроз, особенно из биосферы? И вместе с этим несколько обновить привычные представления о национальной и международной безопасности? Даже при положительном ответе на эти вопросы на пути к злободневным трансформациям возникают высокие барьеры политического, бюрократического, экспертного и иного порядка. Барьеры, как правило, воздвигающиеся по чисто тактическим и конъюнктурным соображениям. В этой связи обратимся к США.

В Соединенных Штатах, как и в других странах (включая Россию — но об этом будет отдельный разговор), эксперты в сфере национальной и международной безопасности особо не утруждались должным отслеживанием новых и вероятных угроз для включения некоторых их них, по мере надобности, в приоритеты доктринальных документов. Причем речь идет не только о формальном упоминании, а и о четком выполнении.

Многие вызовы, в том числе для здоровья всего человечества, уже пару десятилетий прослеживаются немногочисленными экспертными центрами и, особо подчеркнем, НКО. Однако американские федеральные власти, с пониманием кивая, все же не спешили всерьез вносить должные поправки в разные принимаемые стратегии как жесткое «руководство к действию». Для них было крайне затруднительно осознать, что угроза не обязательно подразумевает насилие и физическую расправу. А ведь пандемия уже унесла жизни четырех сотен тысяч американцев — больше, чем во второй мировой войне, не говоря о корейском конфликте и вьетнамской авантюре.

Первые ростки понимания актуальности угроз безопасности здоровья и климатических изменений на высшем уровне, в форме стратегических документов и установок, появились в США только в 2011 г. — в Стратегии национальной безопасности и в закрепляющих ее последующих шагах Б. Обамы. В них теснее увязывались в контексте указанных угроз интересы национальной и международной безопасности — во всяком случае, в понимании Вашингтона. Белый дом выдвинул программу «Повестка глобальной безопасности здоровья» (Global Health Security Agenda), и активно лоббировал заключение Парижского соглашения 2015 г. по борьбе с климатическими изменениями.

Д. Трамп эти «ростки» изрядно «потоптал». Он отказался от соглашения и объявил о выходе из Всемирной организации здоровья. Его советник Д. Болтон в 2018 г. закрыл в Совете национальной безопасности отдел по глобальной безопасности здоровья и биологической обороне (Directorate for Global Health Security and Biodefense) (он был создан Б. Обамой как основной координационный орган после обнаружения вируса Эбола в 2014 г.).

Тем самым, помимо прочего, Д. Трамп почти перекрыл каналы для активного участия США (в том числе, при необходимости, и в роли координатора) в международной кооперации по купированию этих угроз. С возникновением COVID-19 он передал все полномочия профильному Минздраву, где мало представляли, как эффективнее сотрудничать с внешними игроками. Отсюда — одна из часто высказываемых претензий к предыдущей администрации: вялая борьба с пандемией вообще и слабая кооперация с ведущими мировыми игроками в рамках «Группы семи» и «Группы двадцати» в частности.

Политика Д. Трампа вместе с пандемией поспособствовали тому, что уже с середины прошлого года стали более слышимы голоса о необходимости экспертных дискуссий. Дискуссий не только по поводу переведения постулатов и приоритетов безопасности в новое русло, но даже и касательно целесообразности огромных военных расходов с их заметными дисбалансами в целевом назначении. В этой связи отметим, что последний до пандемии военный бюджет США (на 2019 г.) достигал почти 700 млрд долл., а находящаяся сейчас на передовой в противодействии COVID-19 сеть Центров по контролю и предотвращению болезней (Centers for Disease Control and Prevention — CDC) получила тогда всего 7 млрд долл.

Пока эти дискуссии набирают оборот, хотя весьма медленно. Это понятно, если помнить об интересах не только бюрократии, но и военно-промышленного лобби. Тем не менее, не исключено, что администрация Дж. Байдена, по меньшей мере, будет пристально следить за процессом широкого переосмысления понятий «национальная безопасность» и «международная безопасность» в их адекватной взаимосвязи. С возможным учетом сделанных выводов при составлении доктринальных документов.

Сергей Кулик