Публикации

С. Кулик. Программы помощи США: новое звучание

By 11.01.21 20 января, 2021 No Comments

Администрация Дж. Байдена, скорее всего, поставит в список приоритетных направлений внешней политики программы внешней помощи, содействия международному развитию (СМР) нуждающимся странам. Они десятилетиями считались одним из ключевых инструментов усиления экономических позиций Вашингтона. Немало подкрепляя его «мягкую силу» и политическое влияние в разных регионах мира и международных структурах.

Однако Д. Трамп и здесь выбился из колеи, проявив заметное пренебрежение к этому направлению работы и ограничив его задачами противодействия китайской глобальной экспансии. Правда, сопутствующий ущерб от этого отчасти сумели уменьшить на Капитолии через разного рода законодательные меры, препятствующие планам Белого дома по свертыванию многих проектов. Американские законодатели весьма болезненно реагировали на, по меньшей мере, пассивность исполнительной власти, а также на бюрократическую неразбериху (и не только демократы). Это расценивалось как одно из свидетельств отступления Соединенных Штатов на глобальной сцене.

Команда же Дж. Байдена настроена на расширение списка задач политики внешнего содействия — конечно, с сохранением высокого значения китайского фактора. Рассчитывая на твердую поддержку конгресса, она планирует гораздо более энергичное и масштабное разыгрывание такого важного козыря для позиционирования в мире.

Принятая в 2017 г. стратегия национальной безопасности сужала задачи программ внешней помощи и содействия внутреннему развитию стран-реципиентов. Она фокусировалась на использовании этого инструмента в глобальном противостоянии с Китаем и на ослаблении позиций Пекина — прежде всего, в тех точках мира, куда обильно текут китайские инвестиции, особенно в инфраструктуру.

Эту задачу вписали в принятые позднее концепцию «Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона», инициативы по стимулированию частных инвестиций в инфраструктуру Латинской Америки и Карибского региона (America Crece) и по расширению двусторонней торговли и инвестиций на африканском континенте (Prosper Africa). Их, в свою очередь, конгресс подкрепил такими финансовыми рычагами, как выделение 300 млн долл. на Фонд противодействия влиянию Китая (Countering  Chinese Influence Fund).

Заодно с сужением сферы целеполагания СМР Д. Трамп постоянно грозился существенно сократить финансирование программ. А на бюрократическом уровне его администрация пыталась вывести из этой работы серьезные профильные структуры (например, Экспортно-импортный банк).

В целом же в графике Белого дома получился заметный дисбаланс между заточенностью на Пекин и задачами укрепления своих позиций в мире в целом через программы содействия социально-экономическому развитию многих государств. При, повторим, некотором смягчении этого дисбаланса оппозицией с Капитолия.

Более того, во время правления Д. Трампа начался дрейф от былого тесного сотрудничества с профильными международными организациями, занимающимися содействием развитию неблагополучных стран (как ОЭСР и ряд структур ООН). Становился заметным холодок в отношении к ключевым программам ООН — прежде всего, к Целям устойчивого развития (SDGs). В результате Вашингтон не только вызвал повышенное беспокойство во влиятельных международных институтах по поводу судьбы всего глобального пакета СМР с учетом преобладающей доли США в его финансировании. Американцы, по мнению критиков политики Д. Трампа, стали там уступать свои позиции, — уступать, к тому же, преимущественно Китаю.

Политика Белого дома на этом внешнеполитическом треке, сдобренная декларациями о необходимости заботиться прежде всего о своих гражданах, вызвала довольно высокую волну критики в самом американском истеблишменте и среди авторитетных экспертов. причем не только из числа приверженцев демократической партии. Общий настрой: отношение администрации Д. Трампа к программам внешней помощи и СМР негативно сказалось на позиционировании страны в мире. А в целом требуются пересмотр «наследия Трампа», адекватное новым реалиям переосмысление подходов, инструментария и методов работы на этом важном для американских интересов направлении.

К чему, собственно, без излишней задержки приступит команда Дж. Байдена. Помимо этого, приоритетным направлением останется, естественно, противодействие пандемии и ее следствиям. Но со своими акцентами и предпочтениями, — в рамках поставленной задачи вернуть глобальное лидерство или, по меньшей мере, перейти в успешное наступление по широкому внешнеполитическому фронту и вернуть стране былую привлекательность.

Конкретнее речь может пойти о более внимательном отношении к проектам улучшения систем здравоохранения в ряде неблагополучных стран, к поддержке глобальных цепочек поставок вакцин от СОVID-19 с упором на американские, их бесперебойного и «справедливого» распределения и др. На этом направлении стоит ожидать повышенную инициативность.

Немаловажное значение будет придаваться помощи в разрешении социальных неурядиц в разных странах, резко усугубившихся из-за пандемии. Особо здесь речь идет о молодежи и ее настроениях, а также о расширении образовательных программ и курсов «лучших практик».

Вполне очевиден больший, по сравнению с периодом Д. Трампа, акцент на проекты обучения и «повышения квалификации» в обращении с моделями «демократического управления» и антикоррупционной борьбы. Вместе с этим значительное внимание даже в рамках проектов СМР, вероятно, будет уделяться противодействию информационным атакам оппонентов (включая российских), которые, якобы, мешают нормальному развитию стран-реципиентов.

Нетрудно заметить, что такие задачи отнюдь не ограничиваются «прямым» противодействием Пекину. Впереди, скорее, более тонкие подходы с расширенным списком приложений.

Стоит ожидать восстановления тесного сотрудничества с международными институтами. Это требуется и для продвижения по обозначенным выше направлениям. Например, администрация Д. Трампа ослабила контакты с Программой развития ООН (UNDP) с сопутствующим ущербом для систем здравоохранения или образования в целом ряде бедных стран.

При всем этом значение программ СМР в противостоянии с Китаем (вместе с Россией) останется одним из ключевых критериев для выработки политики «мягкой силы». Со своими оттенками в оценках целесообразности представления, расширения, сужения либо прекращения помощи для целей развития той или иной страны.

На этом фронте стоит предположить одно важное отличие от времен Д. Трампа. В Вашингтоне уже при уходящем президенте стали осознавать, что в одиночку на этом направлении внешней работы с Пекином справиться будет очень сложно даже с помощью обильных финансовых вливаний в проекты СМР. Но оформлению этого понимания на практике мешала известная позиция Д. Трампа касательно партнеров, союзников и многосторонних структур. Уже заявленный серьезный пересмотр этой позиции в целом может подвигнуть команду Дж. Байдена к «настоятельному» вовлечению таких акторов к тем программам СМР, которые нацелены на противодействие Китаю и России по планете.

Представляется, что довольно короткое затишье на этом направлении внешнеполитической работы Соединенных Штатов заканчивается. Перемены здесь в той или иной степени неизбежно затронут Россию и ее интересы, особенно что касается регионов ближе к нашим границам. Но это тема отдельного разговора.

Сергей Кулик