Публикации

Коронакризис и глобальное управление

By 10.04.20 4 сентября, 2020 No Comments

ИЗ ГЛУБИНЫ: ЗАМЕТКИ О РИСКАХ И ШАНСАХ

Пандемия Covid-19 сразу стала предметом активного экспертного осмысления. И по части её причин, и по части методов преодоления, и, наиболее широко, — в том, что касается её далеко идущих последствий. В какой-то мере столь деятельная реакция экспертного сообщества обусловлена, может быть, самим характером борьбы с коронавирусом — в условиях самоизоляции простая человеческая потребность говорить и быть услышанным многократно возрастает. Однако это, разумеется, нисколько не обесценивает появляющиеся прогнозы. В кризисных ситуациях людям, принимающим решения, (да и всему человечеству) как никогда необходимо видение перспективы.

Но пока это видение с неизбежностью остаётся зыбким и приблизительным. Можно только предполагать, каковы будут в итоге масштабы и, главное, длительность происходящего. Какова окажется итоговая глубина кризиса в отраслях, пострадавших от карантинных мер, насколько вырастут бедность и безработица, сколь ощутимым будет усиление роли государства в экономике, а также (возможно) и в общественной сфере. Как проявятся эти и другие последствия в глобальном срезе — и в каждом конкретном национальном изводе.
Впрочем, уже понятно, что коронавирусный кризис окрашивает двадцатые годы XXI века в цвета двадцатых годов века прошлого. Исторический пессимизм, рост ксенофобии, а также иррационализма и конспирологических настроений. Кризис доверия к структурам управления любого уровня, от глобальных до местных: пандемия это тот случай, когда происходящее с неизбежностью воспринимается в обществе как провал власти, независимо от того, имел ли место этот провал на самом деле.

Такие тенденции, конечно, наблюдались и в предшествовавшие годы. Потому, например, глава Совета по международным отношениям Ричард Хаас ожидает, что коронавирус «не столько изменит ход мировой истории, сколько просто ускорит его». Другие, однако, именно нынешний момент видят переломным. Коронавирус уже назван убийцей глобализации. Он не просто подрывает экономический рост. Основной удар он наносит по цепочкам добавленной стоимости и по бизнесу, опирающемуся на трансграничные перемещения.

«Коронавирусный кризис может стать поворотной точкой, побудив многие предприятия перестроить свои цепочки поставок, инвестировать в более устойчивые и зачастую более локализованные модели производства», пишет британский экономист Филипп Легрен. То, что санитарные меры становятся основой внешнеэкономической политики, играет на руку националистам, всегда выступавшим за усиление протекционизма и иммиграционного контроля.
Отдельно стоит отметить, какой мощный импульс был дан противостоянию Соединённых Штатов и Китая. И та, и другая сторона не упустили случая, чтобы попытаться представить оппонента источником угрозы всему человечеству. А это противостояние и напрямую угрожает экономической глобализации, и подрывает развитие институтов глобального управления.

Политический и, шире, ценностный кризис во всемирном охвате видится многим сегодня гораздо более серьёзным вызовом, чем кризис экономический. Борьба с пандемией как соревнование двух систем, демократической и авторитарной, пока не выявила явного победителя: на Западе о результатах говорить рано, а на случай Китая (кажется, более-менее успешный) есть не менее показательный случай Ирана. Но угроза укрепления структур контроля и подавления в нынешних условиях очевидна. Показательно, в каких недвусмысленных выражениях было составлено и с какой оперативностью появилось совместное заявление 16 стран Евросоюза (в том числе Германии, Франции и Италии) по поводу действий венгерских властей, предпринимаемых под предлогом борьбы с коронавирусом (в данном случае речь шла о делегировании парламентом неограниченных полномочий премьер-министру и о намерении карать тюремным заключением за сопротивление антиэпидемической активности властей, а также за распространение «недостоверной информации»). «Чрезвычайные меры, — говорится в заявлении, — должны быть строго ограничены необходимостью, быть пропорциональными и временными по своему характеру, оставаться предметом постоянного контроля» и не нарушать принципов верховенства закона, демократии и фундаментальных прав, а также международных обязательств.

За пределами Евросоюза мы увидим десятки примеров такой непропорциональной экспроприации прав и свобод. Но стоит ли говорить о глобальной угрозе пандемии авторитаризма, пока не ясно. Всё-таки, в подавляющем большинстве случаев это не свидетельствует о каком-либо повороте. И в Китае, и на Филиппинах, и в странах Ближнего Востока, и в той же Венгрии авторитарные лидеры просто продолжают то, что они с большим или меньшим успехом делали и в докоронавирусные времена.

Так или иначе, каковы бы ни оказались итоговые последствия пандемии, уже сейчас по характеру воздействия её можно сравнить с маленькой мировой войной. Деформирована экономическая жизнь, деформирован быт. Поставлено под угрозу благосостояние миллионов людей в десятках государств, а новостные сводки начинаются с обновления числа прямых жертв происходящего. Государства вынуждены требовать от граждан мобилизации — хотя бы в виде сворачивания всякой активности (и, соответственно, готовности терпеть серьёзные лишения) — и борьба с пандемией оказывается для действующих властей той проверкой на легитимность, о которой когда-то говорил Сталин в знаменитом «победном» тосте в честь русского народа. Всякое ли общество сегодня готово «верить, терпеть, выжидать и надеяться», что существующие его правители «всё-таки с событиями справятся»? Увидим.

Мировая беда такого масштаба как никогда остро ставит под вопрос и состоятельность институтов глобального управления. Дипломатическая история Второй мировой войны — это история формирования «ялтинской системы», структур управления послевоенным миропорядком. Реально ли сегодня требовать качественного обновления существующей системы — по общему мнению, всё менее эффективной и неспособной отвечать на нынешние вызовы? С одной стороны, сейчас отсутствует та солидарность сверхдержав, которой было обеспечено создание ялтинского мира. Какую общую конструкцию могут выстроить Вашингтон и Пекин? С другой, несравнимо сильнее, чем в 1940-е годы, стали негосударственные игроки самого разного порядка.
Успех их работе не гарантирован, но она, тем не менее, ведётся. Вот и данные заметки сделаны на полях опроса Совета Советов. Эта структура, объединившая ряд крупнейших «мозговых центров» стран G20 (Россию в ней бессменно представляет Институт современного развития) для коллективного решения проблем глобального управления, была создана на выходе из мирового кризиса рубежа нулевых-десятых годов. Она выросла именно на кризисном и пост-кризисном опыте.

Но сегодня Совет Советов собирает мнения и ищет общие позиции на пике событий, лишь отчасти напоминающих «типовые» кризисы современного мира. Каковы должны быть выводы из происходящего, как может быть перестроено глобальное управление, и в части, ответственной за безопасность здоровья, и целиком? Возможно ли сделать что-то здесь и сейчас?

Те же темы — в топе повестки третьей ежегодной встречи Парижского форума мира, запланированной на ноябрь текущего года. Вице-президент координационного комитета Парижского форума, председатель правления ИНСОРа Игорь Юргенс уже ведёт работу по её наполнению.

Думаю, вопросы, поставленные перед Институтом современного развития, могло бы поставить перед собой всё экспертное сообщество. Если и впредь глобальное управление не будет способно оперативно отвечать на новые угрозы и, главное, обеспечить достаточную прозрачность (которой так не хватило партнерам Китая, чтобы предотвратить превращение эпидемии в пандемию), оно действительно рискует со временем потерять всякий смысл, и кличка «убийца глобализации», которую пока коронавирус всё-таки не заслужил, на полных правах войдёт в учебники истории.

Роман РОМОВ,
руководитель направления по социальным и гуманитарным проблемам развития Института современного развития