Публикации

Группы интересов крупного бизнеса: их возможная роль в формировании экономической политики и взаимодействие с чиновно-политическими коалициями

By 03.07.08 10 февраля, 2021 No Comments

1. Общие положения

В настоящее время крупный российский бизнес существует в трех формах: отдельное предприятие, компания, интегрированная бизнес-группа. Ведущей формой на сегодня и на среднесрочную перспективу, на наш взгляд, является компания. (Критерий отнесения хозяйствующих субъектов к крупному бизнесу, определение указанных форм, а также список наиболее значимых компаний и интегрированных бизнес-групп по состоянию на начало 2006 г. — см. статьи авторов в журнале «Проблемы прогнозирования», 2006, № 3,4).
В 90-е гг. крупный российский бизнес играл весьма существенную и активную роль в формировании экономической политики государства, хотя, вопреки распространенному мнению, она никогда не была решающей. После 2000 г. эта роль под давлением исполнительной власти сильно и последовательно уменьшалась. Тем не менее, к настоящему времени крупный бизнес обладает правом голоса при решении конкретных вопросов экономической политики и сохраняет значительные политические ресурсы. К таковым мы относим:

  • прямое представительство в Государственной Думе и Совете Федерации;
  • наличие людей с опытом работы в крупном бизнесе в Администрации Президента и Правительстве;
  • периодические (хотя и нерегулярные и нечастые) встречи Президента и Председателя правительства с ведущими предпринимателями, как в коллективном, так и в индивидуальном формате;
  • регулярные контакты с профильными министерствами и ведомствами, как в коллективном, так и в индивидуальном формате;
  • взаимодействия с законодательной и исполнительной властью через союзы и ассоциации.
     

В качестве групп интересов при формировании экономической политики традиционно выступают:

А) компании в лице их первых руководителей и реже — крупных собственников. Заметной на политическом уровне в настоящее время становится любая компания, которая либо:

  • занимает доминирующее либо просто ключевое положение в некоторой отдельной отрасли или подотрасли;
  • имеет объем продаж (оборот) свыше $1 млрд. в год, солидный по российским меркам возраст и склонность к участию в обсуждении экономической политики;
     

Б) интегрированные бизнес-группы (ИБГ) в подавляющем большинстве случаев — в лице основных собственников. Заметной на политическом уровне в настоящее время становится любая ИБГ, которая либо:

  • включает одну или несколько компаний, указанных в пункте А);
  • не включает таких компаний, но имеет суммарный оборот в несколько миллиардов долларов и склонность к участию в обсуждении экономической политики;
     

В) небольшое число союзов и ассоциаций, таких, как РСПП, Деловая Россия, ОПОРА, Ассоциация российских банков, Союз страховщиков. Количество этих союзов и ассоциаций, реально представляющих общие интересы своих членов и участвующих в выработке экономической политики, уменьшается, равно как и их влиятельность. Хотя в среднесрочной перспективе тенденция может измениться.

На сегодня и среднесрочную перспективу можно выделить также два «нетрадиционных» типа групп интересов:
А) ситуативные коалиции;

Б) потенциальные партнерские сети.
Ситуативные коалиции возникают в том случае, когда у нескольких компаний появляются общие интересы, связанные с экономической политикой и требующие либо лоббирования некоторых решений, либо конструктивного участия в нормотворческой деятельности (необходимое, но недостаточное условие). Такие коалиции чаще всего возникают по отраслевому принципу, но не только. Роль лидера и «спикера» такой коалиции чаще всего берет на себя либо одна из компаний, либо бизнес-ассоциация, в которой эти компании представлены. Исходя из абстрактно-теоретических соображений, а также из опыта развитых стран, можно было бы предположить, что более распространенной является вторая ситуация. Однако в постсоветской России и в прошлом, и в настоящем, и в ближайшем будущем это не так. Основных причин для этого, на наш взгляд, две. Во-первых, все еще очень небольшой радиус доверия в российской экономике. Во-вторых, как правило, невысокий экспертно-аналитический потенциал существующих ассоциаций и их «зацикленность» на регулировании отношений между своими членами. Поэтому в ряде случаев ситуативную коалицию более успешно представляет независимая общественная организация или мозговой центр.
Потенциальной партнерской сетью в крупном бизнесе мы называем группу физических лиц (участников), обладающую следующими свойствами:

  • каждый участник является лидером (совладельцем или CEO) некоторой компании или ИБГ;
  • каждый участник имеет совместный бизнес либо совместный проект хотя бы с одним другим участником. Или имел таковые в прошлом, и прекращение сотрудничества было взаимовыгодным и бесконфликтным. Или близкий родственник одного участника работает на ключевом посту в одной из структур другого участника.
     

Потенциальная партнерская сеть — предельно нежесткая и «безответственная» структура (без каких-либо формальных обязательств). Смысл выделения сетей как специального типа группы интересов и выявления их конкретного состава, на наш взгляд, определяется тем, что в ряде случаев, хотя, вероятно, не слишком часто, возможна одна из двух ситуаций:
1) при лоббировании своих интересов один из участников сети может использовать ресурсы и возможности других (всех или, по крайней мере, некоторых);
2) Внешняя сила, задев важные интересы одного из участников сети, может встретить противодействие других (всех или, по крайней мере, некоторых).
По открытым источникам достаточно легко выделяется ряд крупномасштабных партнерских сетей.

2. Объективные ограничения на активность групп интересов крупного бизнеса по вопросам экономической политики в настоящее время и на ближайшую перспективу

В настоящее время крупный бизнес обладает весьма серьезными политическими ресурсами и связями в политическом пространстве. Их объем можно достаточно адекватно представить себе, если рассмотреть, как представлены ведущие ИБГ и компании в Законодательном собрании РФ. Многие из них имеют в нем своеобразные собственные «фракции». В высшем законодательном органе заседает также немало крупных и известных «независимых» бизнесменов. В высших органах исполнительной власти — Администрации Президента и Правительстве — прямых представителей крупных бизнес-структур не просматривается, однако и там немало людей, работавших в них в качестве ответственных сотрудников или менеджеров высокого уровня на одном из этапов своей карьеры.
Несмотря на все это, на наш взгляд, в ближайшие два-три года не следует ожидать, что соответствующие группы интересов будут активно участвовать в дискуссиях по основным вопросам экономической политики и, тем более, настойчиво продавливать желательные для них варианты. По трем причинам, две из которых связаны с внешними для субъектов крупного бизнеса условиями, сложившимися в настоящее время, а третья — с логикой его внутреннего развития.
Первая причина — сверхблагоприятные цены на экспортируемое сырье и продолжительный рост во всех секторах экономики. Это является очень сильным анальгетиком и снимает остроту большинства проблем, связанных с эффективностью в производстве. Такие ключевые с точки зрения государства вопросы, как курс рубля, экспортные пошлины, условия вступления в ВТО для «старых» и успешных субъектов крупного бизнеса, на наш взгляд, потеряли актуальность.
По поводу ВТО следует сказать особо. На наш взгляд, правительство (пока) достаточно успешно провело переговоры о вступлении и не просматривается ни одного значимого сектора, где были бы задеты жизненно важные интересы крупного бизнеса. Вступление в ВТО сильнее всего отразится на среднем бизнесе, который пока не выходил на внешние рынки и теперь получает или, напротив, теряет эту возможность.
Вторая причина — «дело ЮКОСа» и его господствующая интерпретация. Власть ясно показала, что недопустимые с ее точки зрения политические амбиции и активность субъекта крупного бизнеса будут жестко караться. И при этом точно не указала меру допустимости.

Третья причина, вероятно, самая фундаментальная. Это сложившаяся иерархия интересов ведущих субъектов крупного бизнеса и его владельцев. И на сегодня, и на завтра тремя наиболее приоритетными их целями представляются:

  • вывод акций на международные биржи;
  • продажа крупных (иногда — контрольных) пакетов акций или всего бизнеса иностранным «стратегам»;
  • покупка серьезных профильных активов за рубежом.
     

Все эти цели не могут быть достигнуты без прямого недвусмысленного разрешения государства в каждом конкретном случае (законов и других общих регулятивов здесь явно недостаточно и для продавца, и для покупателя). Что касается третьей цели, то она часто требует и прямой государственной поддержки, в том числе — на высоком уровне.

Нам представляется, что в обмен на поддержку государством процессов интернационализации российского бизнеса, его ведущие субъекты готовы гарантировать полную политическую пассивность.
При этом бизнес, конечно же, будет отстаивать свои интересы по рутинным моментам, не имеющим политического звучания, и в рамках рутинных процедур. Речь идет о текущих изменениях ставок налогов, технических процедур, связанных с их выплатой, вопросов лицензирования, дебюрократизации и т.д. По этим и подобным вопросам юристы компаний и курирующие их вице-президенты будут взаимодействовать с профильными правительственными ведомствами, комитетами Государственной Думы, администрацией Президента. Споры с чиновниками и между собой будут озвучиваться публично и освещаться в СМИ, но не более того.

Замечание 1.
Имеющееся у государство право вето на интернационализацию крупного бизнеса — это, несомненно, кнут. Но для лояльных у него есть и весьма серьезные пряники. Это инвестиционный и венчурные фонды, особые экономические зоны и прочее, что связано с расплывчатым понятием «государственно-частное партнерство»

Замечание 2.
Ожидаемая невысокая активность и результативность участия бизнеса в выработке экономической политики связана еще с одним фактором. Как будет показано в следующем разделе, вероятность формирования больших, устойчивых и высокомотивированных коалиций крупного бизнеса по большинству традиционных вопросов экономической политики достаточно мала. Причем она выше по вопросам, относящимся к структурной политике, и ниже — к промышленной.

3. Некоторые широко обсуждаемые сюжеты, связанные с экономической политикой государства, и возможности формирования по поводу этих сюжетов влиятельных коалиций групп интересов.

СТРУКТУРНАЯ ПОЛИТИКА

А) Рыночные реформы в ЖКХ
В случае активного проведения рыночных реформ в ЖКХ государство может получить поддержку многих ведущих интегрированных бизнес-групп. В ряде из них уже несколько лет действует структуры, работающие в этом секторе (например, КЭС и РКС в составе «Реновы», «Новогор» — в составе «Интерроса»), другие планируют экспансию. (Кроме того, уже есть прецедент прихода в Россию одной из ведущих мировых компаний, работающих в сфере ЖКХ — Veolia Waters).

Б) Рыночные реформы в сфере строительства, девелопмента и управления недвижимостью

Если федеральная власть будет принимать меры по снижению региональных и локальных административных барьеров, она сможет опереться на активную поддержку большинства ведущих ИБГ, а также значительного числа независимых крупных компаний. Число субъектов крупного бизнеса, реализующих или заявивших крупномасштабные строительные и девелоперские проекты, быстро растет, равно как и масштабы самих проектов. Вслед за нефтяными и металлургическими сюда в последнее время пришли и агропромышленные деньги.
Вместе с тем следует отчетливо понимать, что инициировать борьбу за снижение административных барьеров и тем более лидировать в ней частный бизнес не будет. В индивидуальном порядке их проще обойти.

В) Экологизация производства
Меры государства по снижению ресурсоемкости производства и выбросов в окружающую среду (нормативно-правовое регулирование, контроль, мониторинг, экологическая сертификация) будут поддерживаться всеми отечественными компаниями, ориентированными на активное взаимодействие с мировым фондовым и финансовым рынком и повышение капитализации. Дело в том, что экологичность бизнеса становится все более важным условием для получения заемных средств на внешних рынках на комфортных условиях, а также для роста стоимости акций. Поэтому компании, вынужденные под воздействием мирового финансового рынка соблюдать высокие экологические требования, находятся в менее выгодной позиции по сравнению с их конкурентами, не подстраивающимися под требования мирового финансового рынка. И эти конкурентные различия могут быть нивелированы введением единых для всех высоких экологических стандартов.

Г) Реформа железнодорожного транспорта
В настоящее время в отрасли один доминирующий игрок — госкомпания «Российские железные дороги». Сейчас реформирование отрасли осуществляется по плану руководства РЖД и, в основном, в интересах компании. Однако уже существует ряд достаточно крупных независимых перевозчиков, часть из которых входит в состав ведущих ИБГ (например, «Северсталь-транс», «Трансгрупп» (ИБГ Махмудова), «СГ Транс» (ИБГ «Газпрома»)). Они имеют собственные варианты реформы, в частности, предполагающие максимально быстрый раздел несетевых активов РЖД. И, как представляется, смогут настойчиво их лоббировать.

Д) Цены на газ и электроэнергию
Существенное повышение цен на газ на внутреннем рынке будут лоббировать как основной производитель — «Газпром» (при молчаливом одобрении всех других производителей газа), так и основной потребитель — РАО «ЕЭС России». Интерес РАО ЕЭС в том, чтобы получить больше газа и отодвинуть других потребителей. Противопоставить им сопоставимую коалицию групп интересов в рамках частного бизнеса невозможно. Впрочем, государство может легко добиться от РАО изменения этой позиции, обменяв его на уступки по более приоритетному для руководства компании вопросу — характеру и темпам реформы электроэнергетики.

ПРОМЫШЛЕННАЯ ПОЛИТИКА, ОТРАСЛЕВОЙ РАЗРЕЗ

А) Агропромышленный комплекс
Непосредственная государственная поддержка производителей сельскохозяйственной продукции
Как политический лозунг это требование всегда будет актуальным, но значимых экономических групп интересов, способных его отстаивать, нет и в обозримой перспективе не предвидится. Сколько-нибудь влиятельных ассоциаций сельхозпроизводителей на федеральном или межрегиональном уровнях не видно, а у крупных агропромышленных компаний всегда найдутся более важные интересы и требования к государству, чем сельскохозяйственные.

Поддержка аграрного экспорта
Поддержка государством сельскохозяйственного (и, в особенности зернового) экспорта на словах будет консенсусным лозунгом всех крупных субъектов АПК. Однако представляется, что реально этими субъектами могут быть выдвинуты лишь два общих требования:
1) ценовые или иные преференции при перевозке сельхозпродукции по железным дорогам;
2) участие государства в финансировании расширения экспортной инфраструктуры (порты, терминалы, элеваторы и пр.).
Впрочем, при несогласии с этими требованиями государство будет легко парировать их, ссылаясь на соображения продовольственной безопасности.

Б) Лесоперерабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность

В связи с недавним заявлением президента В. Путина о необходимости отказа от экспорта круглого леса тема государственной поддержки его переработки, вроде бы, стала актуальной (предполагается, что следующий президент, кем бы он ни был, дезавуировать это заявление не будет). Однако кто должен быть получателем помощи неясно. Дело в том, что с недавнего времени (после того, как International Paper купила пакет акций «Илим Палп») самые крупные лесоперерабатывающие и целлюлозно-бумажные отечественные предприятия принадлежат иностранным компаниям, в том числе — мировым лидерам отрасли.

В) Автомобилестроение
Стратегия развития этой подотрасли на перспективу, по всей видимости, уже определена. Это привлечение мировых лидеров для создания сборочных предприятий с последующим ростом степени локализации производства. Отечественный автопром сохраняет значимость, но ему отводятся вторые роли. Главным вопросом при реализации данной стратегии является степень защиты от импорта готовых автомобилей. Этот вопрос будет постоянно на повестке дня, однако, как представляется, отечественные автопроизводители при всей их масштабности (а в обрабатывающей промышленности это крупнейшие игроки) не будут играть активной роли при его решении. Они сами откажутся от этого. Дело в том, что практически все из них сделали ставку на развитие совместных предприятий с иностранными производителями или производят автомобили по их лицензии. Задеть интересы своих старших партнеров они не решатся. Поэтому степень протекционистской защиты будет определяться во взаимодействии российских властей с работающими в России иностранными компаниями (конечно, с учетом требований ВТО).

Г) Тракторное и сельскохозяйственное машиностроение
Представляется, что в данной подотрасли нет сильных субъектов, способных инициировать или поддержать государственное вмешательство, будь то протекционизм или, напротив, политика открытых дверей. Единственная крупная отраслевая компания — Концерн «Тракторные заводы» — с одной стороны, достаточно успешна, с другой — известна своей консервативностью (некий аналог «Сургутнефтегаза» в машиностроении). Очевидно, что и основные потребители продукции подотрасли — крупные сырьевые, лесные, сельскохозяйственные, строительные компании — будут противниками любого регулирования. Им нужна и импортная, и отечественная техника, причем в пропорциях, определяемых в каждом случае конкретным сочетанием рыночных и технологических условий.

Д) Транспортное (железнодорожное) машиностроение

На сегодня, ближайшую и среднесрочную перспективу в подотрасли имеется одна крупная компания — «Трансмашхолдинг», и один основной потребитель — РЖД. Причем хозяева первой и руководство второй, на наш взгляд, сопоставимы по влиянию и авторитету. Более того, владельцы «Трансмашхолдинга» предложили РЖД купить блокирующий пакет акций своей компании, и РЖД дала принципиальное согласие. Таким образом, оснований для вмешательства в ситуацию на уровне правительства в данной подотрасли, на наш взгляд, нет.
Есть, правда, и другие потребители продукции «Трансмашхолдинга» — частные железнодорожные операторы. Взаимодействие между ними и РЖД весьма сложны и конфликтны, несомненно, будут требовать государственного вмешательства, но это уже относится к теме реформирования железнодорожного транспорта, а не к транспортному машиностроению.

Е) Энергетическое машиностроение
Здесь на ближайшую и среднесрочную перспективу просматриваются две компании, способные выступить в качестве групп интересов. Это ныне существующие «Силовые машины» и формирующийся «Холдинг атомного машиностроения» (название условное) во главе с Ижорскими заводами. Обе имеют на внутреннем рынке доминирующих потребителей — РАО «ЕЭС России» и «Росэнергоатом», соответственно. Более того, РАО ЕЭС является фактически контролирующим акционером «Силовых машин», а «Росэнергоатом» и «Холдинг атомного машиностроения» будут курироваться одним и тем же государственным ведомством — Росатомом. Таким образом, в данной подотрасли не просматривается потребность в государственном вмешательстве на уровне правительства в том, что касается внутреннего рынка.
С другой стороны, обе названных компании являются активными и полноценными участниками мирового рынка, который в данной подотрасли является олигополистическим и олигопсоническим одновременно. Поэтому государственная поддержка на внешних рынках необходима, будет востребована и будет активно лоббироваться.

Ж) Военно-промышленный комплекс

Объективные потребности субъектов крупного бизнеса в данной отрасли вполне очевидны. Это государственная поддержка экспорта российских ВВТ и рост государственного оборонного заказа. По части лоббирования экспорта к российским властям на сегодня нет претензий: они, похоже, делают все, что могут и добиваются определенных успехов. Вероятно, такая ситуация сохранится на ближайшие годы. Текущий объем оборонного заказа рассматривается как совершенно недостаточный, а требования его повышения при нынешнем состоянии государственных финансов — как вполне естественные и пользующиеся единодушной поддержкой всех предприятий ВПК, а также связанных с ними общественных организаций и политических сил. Однако ожидать здесь массированного давления на государство не приходится. Основная причина в том, что начатые и планируемые реорганизации в отраслях ВПК (а происходить они будут не один год) резко ограничивают способности руководителей предприятий к лоббированию, тем более, коллективному. Для большинства из них важнее сохранение своего места в формируемых структурах управления. А для наиболее успешных предприятий и компаний государственный оборонный заказ как раз отходит на второй план по сравнению с экспортным и гражданским производством.

З) Сектор информационных технологий
В данном секторе, на наш взгляд, существуют наилучшие возможности для формирования и реализации консенсусной национальной политики развития. С одной стороны, в нем существует ряд крупных, старых и достаточно квалифицированных компаний (таких, как Концерн «Ситроникс», «Национальная компьютерная корпорация, IBS и «Техносерв-АС»), способных предложить систему мер государственной поддержки и принять участие в формировании для нее нормативной базы. С другой стороны, и сам сектор, и его основные игроки рассматриваются государством (по крайней мере, на словах) как заслуживающие доверия и поддержки. С третьей, понятны и отработаны в разных странах основные способы поддержки: технопарки, венчурное финансирование и пр.
При всем том следует учитывать, что сектор информационных технологий является предельно глобализированным, и конкурентные преимущества России здесь значительно меньшие, чем кажется на первый взгляд. По нашему мнению, отечественный IT-сектор имеет шансы на быстрое развитие в течение достаточно длительного времени, но отнюдь не на прорыв и мировое лидерство.

И) Розничная торговля
Главные игроки этого сектора — розничные сети федерального масштаба. Среди которых уже около десятка с оборотом более $1 млрд. в год, а обороты каждой из компаний первой тройки (Х-5 Group — продукты питания, «Эльдорадо» — бытовая техника, «Евросеть» — сотовая связь) — около $3 млрд. в год. Основным условием их успешного развития является свободный доступ к земельным участкам и/или помещениям в городах, где они намерены осуществлять экспансию. Естественными оппонентами при этом оказываются городские и, реже, региональные власти и местные сети. В борьбе с монополией локальной бюрократии на эти ресурсы федеральные ритейлоры, с одной стороны, нуждаются в поддержке федеральной власти, с другой — готовы сами активно поддерживать ее инициативы в этом направлении. Однако в случае отсутствия у власти активной позиции они готовы будут продолжать доминирующую сейчас практику: сепаратных и, во многом, коррупционных соглашений с местными элитами.

Еще одно требование федеральных сетей к государственной экономической политике — невмешательство в их отношения с поставщиками. В настоящее время крупнейшие ритейлоры в своем взаимодействии как с оптовыми поставщиками, так и с производителями (в том числе — иностранными) выступают с позиции силы. Последние же пытаются прибегнуть к защите государства, в частности — антимонопольных органов.
Что же касается наиболее очевидного, на первый взгляд, сюжета — защиты отечественных розничных сетей от конкуренции с международными — то он, похоже, уже перестал быть актуальным. Крупные отечественные ритйлоры готовы к более активному приходу иностранцев, научились взаимодействовать с ними и надеются в основном сохранить свои ниши.

4. О возможностях использования ресурсов крупного бизнеса политиками и чиновниками

Описать такие возможности сколько-нибудь развернуто и достоверно, на наш взгляд, нереально. Это требует такого объема инсайдерской информации, которым целиком не владеет никто. И, кроме того, достаточно надежных гипотез о развитии политической ситуации в ближайшие годы.
Однако некоторые предположения можно сделать исходя из общеизвестной информации. Они относятся к периоду до президентских выборов марта 2008 г. и могут рассматриваться в качестве некоторого «нулевого приближения».

  • Крупный частный бизнес не предоставит сколько-нибудь серьезных ресурсов в распоряжение игроков политического поля и будет стремиться к равноудаленности от них. Это вытекает из сформулированной выше гипотезы об общей политической пассивности крупного частного бизнеса.
  • Крупные компании с доминирующим участием государства, напротив, согласятся или будут вынуждены поддерживать отдельных чиновников, политиков или их коалиции.
     

Гипотезы об устойчивых в той или иной степени «связках», которые здесь существуют или возникнут, можно сделать на основании следующей общедоступной информации:
1. Кто занимает посты председателей совета директоров в государственных компаниях.
2. Какова длительность и плотность отношений этих людей с высшими исполнительными менеджерами компаний.

3. Насколько высшие менеджеры компании нуждаются в патронаже со стороны своих председателей совета директоров.

5. «Кремлевские» группировки и их потенциальные и реальные интересы в области экономической политики.

Анализ взаимоотношений между отдельными чиновниками и политиками и отдельными компаниями представляется явно недостаточным. Подобно «потенциальным партнерским сетям» в крупном бизнесе, среди чиновников и политиков также существуют «мягкие» коалиции, которые принято называть «кремлевскими группировками». Каждая из них имеет политико-административное и бизнес-окружение. Первое состоит главным образом из чиновников, с которыми выстроены либо союзные, либо патрон-клиентские отношения. К бизнес-окружению относятся компании, которые либо находятся под прямым контролем членов группировки, либо те, с владельцами и менеджментом которых имеется опыт длительного конструктивного взаимодействия, либо же те, с которыми можно на такое взаимодействие рассчитывать.
Имеющиеся данные позволяют сделать следующие гипотетические выводы о влиянии нынешнего расклада в «кремлевских группировках» на экономическую политику:
А) процесс встраивания российской экономики в глобальную будет продолжаться примерно с теми же темпами и акцентами, как и теперь;
Б) в роли официальных антиглобалистов и протекционистов, скорее всего, будет выступать Федеральное собрание и его лидеры. При этом они будут отражать и защищать интересы второго эшелона российского крупного бизнеса, представляя его в качестве национального в противовес слишком интернационализированным гигантам;

В) приватизация оставшихся в руках государства ведущих инфраструктурных компаний вряд ли произойдет быстро;
Г) единственная отрасль, в которой можно ожидать реальных действий по национализации — нефтяная. Причем конечной целью здесь может быть как национализация сама по себе, так и национализация с последующей приватизацией в «правильные» руки;
Д) что касается реформы отраслей социальной сферы, то здесь априори равновероятными выглядят оба противоположных сценария.