Комментарии

Евгений Гонтмахер: Наш фондовый рынок уже мертв

By 17.11.08 9 февраля, 2021 No Comments

Интервью опубликовано в Новой газете от 17 ноября 2008 г.

— Несколько дней назад в газете «Ведомости» появилась ваша публикация «Новочеркасск-2009» о том, как в условиях экономического кризиса могут возникнуть серьезные очаги не только экономической, но и политической нестабильности.

— В двух словах о том, что случилось в 1962 году в Новочеркасске. Централизованное повышение цен на мясо и сливочное масло по всей стране совпало со снижением расценок для рабочих на градообразующем заводе. Этого оказалось достаточно, чтобы люди вышли на улицы. Они пошли к зданию горкома партии, чтобы спросить, как им жить, и были расстреляны.

Я обратился к этому сюжету, потому что с тех пор изменилось многое, кроме одного — людей легко разозлить массовыми увольнениями, снижением зарплат. Смысл сценария: наиболее болезненными точками возможного социального недовольства, дестабилизации являются населенные пункты с градообразующими предприятиями — моногорода. Там людям деваться некуда. Это первый аспект. Второй аспект — реакция власти. Парадокс нынешней ситуации заключается в том, что реакции никакой.

На днях в Барнауле люди три дня перекрывали центральные улицы, потому что местные власти решили провести «монетизацию льгот». Местное начальство только на третий день попыталось вступить в диалог. Не получилось, потому что к этому моменту люди были обозлены. Так вот, власти не готовы к действию в кризисной ситуации. Вот мысль, которую я хотел подчеркнуть. Единственное оружие, которое сейчас есть у власти, — это деньги.

— Но деньги кончаются.

— Во всяком случае на всех денег не хватит. Так вот, можно отправить в гипотетический моногород вагон денег и снова открыть завод. Но он через год все равно загнется. Власти закачали в фондовый рынок 200 миллиардов рублей — и ничего. Сейчас наш фондовый рынок, по словам специалистов, умер как институт: он не отражает рыночных реалий.

Путин неоднократно говорил, что устал от ручного управления, хотя оно продолжается. Так вот, ручное управление не способно что-то сделать, потому что местные начальники убегут, не будут разговаривать с людьми, а во-вторых, они будут ждать, пока из Москвы по «вертикали» придет сигнал. Вот это меня больше всего, честно говоря, беспокоит.

— Вы имеете отношение к Институту современного развития (ИНСОР), который считается одним из главных «мозговых трестов» президента. Председатель ИНСОРа Игорь Юргенс недавно заявил, что с марта этого года президенту поступала самая полная информация о кризисе. А потом президент заявил, что кризис — от некомпетентности американской администрации.

— Надо иметь в виду, что Медведев, кроме того, что ему готовит ИНСОР, получает информацию и предложения из других источников. Он сам принимает решение, о чем говорить, и берет на себя, естественно, политическую ответственность. Моя личная позиция такова: кризис вызван нашими собственными проблемами, но ситуация, конечно, усугублена тем, что происходит и в Соединенных Штатах, и в Европе. И уже тогда стало понятно, что со страной действительно надо что-то делать.

— А как вы относитесь к оценкам Прохорова? Один из самых успешных российских бизнесменов печатает довольно смелую статью. Глядишь, попадет, как Ходорковский, под раздачу — тот начал советовать, как бороться с коррупцией.

— Статья Михаила Прохорова резонирует с тем, что написал я за пару дней до этого. Он предлагает другой метод принятия решений — публичные процедуры с участием, по крайней мере, бизнеса. Чтобы не было ошибок, на которые он обратил внимание: например, банковская система ничего не получила… Я недавно беседовал с руководителем одного из банков, получившего миллиард государственных рублей. Он сказал: «Наши владельцы — у нас частный банк — решили, что эти деньги полежат на депозитах». Поэтому то, о чем написал Прохоров, я поддерживаю. Это говорит и о том, что наш бизнес может сказать свое слово как политическая сила.