Комментарии

И. Юргенс о книге «Генри Киссинджер и подъём Китая»

By 10.08.21 20 августа, 2021 No Comments

На сайте газеты «Комсомольская правда» опубликовано интервью с председателем правления ИНСОРа Игорем Юргенсом, посвящённое выходу в свет книги «Новая холодная война. Генри Киссинджер и подъём Китая».

Полвека назад, летом 1971 года, во многом определился нынешний облик мира. Советник президента США по нацбезопасности (и ключевой человек, определявший всю внешнюю политику Штатов) Генри Киссинджер прилетел в Пекин на тайные переговоры. Тогдашняя Поднебесная была отсталой страной в жёсткой конфронтации с Западом и СССР. Но американцы предложили КНР сделку: перейти в «капиталистический лагерь» в обмен на инвестиции. Благодаря западным кредитам и технологиям в Китае началась индустриализация, теперь он — вторая по мощи экономика земли.

Параллельно Киссинджер предпринял не менее сложный манёвр — начал мирные переговоры с СССР. Последующее десятилетие прошло под знаком «разрядки международной напряжённости» и стало и самым стабильным временем Советского Союза, о чём старшее поколение до сих пор вспоминает с ностальгией. Да и мистер Киссинджер, наверное, тоже — ему уже 98 лет, но ветеран внешней политики по-прежнему сохраняет бодрость духа, выступает почётным гостем на мировых форумах.

И вот сейчас, к 50-летию его исторического полёта в Пекин, индийское отделение международного издательства Harper Collins выпускает коллективную монографию. Под интригующим названием «Новая холодная война. Генри Киссинджер и подъём Китая».

Состав авторов — 19 учёных и международников из разных стран, от бывшего секретаря МИД Австралии Питера Варгезе до экс-главреда журнала The Economist Билла Эммота. Каждый написал по главе о каком-либо аспекте «манёвра Киссинджера». Россию в интернациональном коллективе представляет Председатель Правления Фонда «Институт современного развития» (ИНСОР), кандидат экономических наук Игорь Юргенс. Какой урок из событий тех лет может извлечь новое поколение лидеров? Об этом эксперт-экономист рассказал в интервью kp.ru.

«ПОМИРИТЬСЯ С КИТАЕМ» ПРЕДЛАГАЛ ЕЩЁ ГОРБАЧЁВ

— Игорь Юрьевич, мир со времён семидесятых сильно изменился, Советского Союза, например, больше нет. Зачем вообще возвращаться к тем старым делам?

— Осенью прошлого года на заседании Нью-Йоркского экономического клуба Генри Киссинджер заявил, что главная задача мировых лидеров сегодня — «совместное определение пределов, которые нельзя переходить в политике взаимных угроз». Только договорившись о них, можно выстроить глобальную систему динамического равновесия. Сам Киссинджер был одним из архитекторов такой системы — сложной, многосторонней — в начале 1970-х. Тогда после Берлинского и Карибского кризисов стало очевидно, что лобовое противостояние сверхдержав чревато взаимоуничтожающей войной. А сегодня вопрос воссоздания такого «динамического равновесия в международных отношениях» снова стоит со всей остротой. И опыт 1970-х, обобщённый в книге, которая выходит в свет в августе, может быть крайне полезен.

— Давайте начнём с начала — с событий до «манёвра Киссинджера». Почему В начале 1950-х мы пели «русский с китайцем — братья навек», а уже через пару лет стали обзывать друг друга «изменниками социализма»?

— Социалистический блок был конструкцией, которая предполагала существование только одного краеугольного камня — только одного лидера. Амбиции Пекина делали разрушение «дружбы навек» практически неизбежным. Но нельзя сказать, что всё обязательно должно было кончиться прямым боестолкновением между КНР и СССР на острове Даманский (ещё до Киссинджера, кстати говоря). Несмотря на все ужасы китайской «культурной революции» и неприятие «хрущёвского ревизионизма», режим сотрудничества в том или ином виде оставался для сторон возможным. Так что доля вины в «похолодании» лежит и на советском руководстве 1960-х годов. Однако в дальнейшем налаживание отношений с Китаем заявлялось одним из важнейших аспектов «нового мышления» во внешней политике Советского Союза при Горбачёве во второй половине 1980-х.

— Получается, Киссинджер и стоявшие за ним президенты Никсон и Форд использовали старый, как мир, принцип divide et impera — «разделяй и властвуй».

— Нет, divide et impera — слишком примитивная схема. Смысл был не в том, чтобы просто натравить одного врага на другого. Смысл был в том, чтобы извлечь максимальную выгоду из сложной системы динамического равновесия, о которой я сказал выше. Чтобы оппоненты реализовывали свой конфликтный потенциал во взаимном противостоянии, тратили на это ресурсы — пока ты мирно наращиваешь господство в атмосфере сотрудничества со всеми сторонами. Затем же нужна была и «разрядка»; в равной степени нужна и Вашингтону, и Москве.

— Есть мнение, что она для СССР явилась ошибкой — ведь в итоге мы утратили инициативу и моральное преимущество и всё равно проиграли холодную войну с Западом.

— «Разрядка» как раз давала шанс избежать того перенапряжении сил, которое привело к распаду страны после афганской кампании и общего нагнетания напряжённости в начале 1980-х. Советский Союз и к этому времени оставался гигантским историческим экспериментом — и в политическом, и в экономическом, и в социальном плане. Для продолжения эксперимента всегда требуются большие ресурсы, чем для обыденной деятельности. Мы эти ресурсы растратили в ходе «холодной войны».

УНИЧТОЖАТЬ КОНКУРЕНТОВ — ЭТО ПУТЬ К СОБСТВЕННОЙ ГИБЕЛИ

— Теперь, через 50 лет после «челночной дипломатии» — не кажется ли вам, что США перехитрили самих себя? Ведь почти всё их реальное производство с тех пор переехало в КНР, даже знаменитые айфоны там делают, а «дыра» в американо-китайском торговом балансе составляет порядка $300 млрд в год — в пользу КНР. То есть эти деньги просто выкачиваются из американской экономики.

— Ни Госдепартамент США, ни Киссинджер лично не пытались манипулировать Китаем, они лишь стремились максимизировать выгоды и минимизировать издержки для Соединённых Штатов от существования китайского фактора. И не несут ответственности ни за ускоренный рост Китая в последние три десятилетия, ни за то, что глобальный экономический вес Пекина стал со временем конвертироваться в вес политический. Что им, нужно было уничтожать потенциально опасного конкурента? Последний мировой лидер, посвятивший себя уничтожению конкурентов, был вынужден покончить с собой в 1945 году. С конкурентами приходится договариваться. Другое дело, что в последующие сорок лет эта линия (на максимизацию выгод и минимизацию издержек) не всегда велась Вашингтоном столь же мудро и, соответственно, столь же успешно.

— И вот уже лет пять ходят слухи, что США хотят провернуть «манёвр Киссинджера наоборот»: договориться с Россией о нейтралитете в американо-китайской схватке (конечно, в обмен на некие преференции — например, снятие санкций). Насколько, по-вашему, это вероятно?

— «Нейтралитет» — понятие из военного словаря. В мирное время схема межгосударственных взаимоотношений гораздо сложнее. Разумеется, Вашингтон предпочёл бы видеть Россию сегодня не «младшим братом» Китая, а в каком-нибудь ином качестве. Но сложно судить, насколько это «продаваемый» товар — позиция России в данной ситуации. Если говорить не о гипотетических, а о реальных китайских вызовах для США, об экономическом противостоянии и борьбе за влияние в мире (напомним, китайская экономика — единственная сопоставимая с американской), то тут российский фактор всё-таки не первостепенный.

— Для книги «Новая холодная война. Генри Киссинджер и подъём Китая» был собран уникальный интернациональный коллектив из 19 авторитетных авторов, включая вас. При слове «коллективная монография» сразу представляется: споры с редколлегией, цензурные правки…

— Это сборник, в котором нет и не было изначально единой позиции, а представлены, соответственно, девятнадцать позиций, девятнадцать взглядов на проблему. О работе с составителем книги, профессором Санджая Бару, одним из руководителей Индийского совета по международным отношениям, у меня остались самые лучшие воспоминания; если и появлялись какие-то вопросы по тексту, то чисто технического характера.

Интервью подготовил Э. Чесноков