Комментарии

Разведсообщество США: об оценках угроз

By 21.04.21 26 апреля, 2021 No Comments

В начале апреля управление директора национальной разведки США (Office of the Director of National Intelligence) обнародовало ежегодный доклад об оценках угроз американским разведывательным сообществом (Annual Threat Assessment of the National Intelligence Community). Почти через неделю, 14 и 15 апреля, последовали слушания в профильных комитетах сената и палаты представителей для обсуждения «мировых угроз» (worldwide threats) — с участием директора национальной разведки, руководителей ЦРУ, ФБР, Агентства национальной безопасности и разведывательного управления министерства обороны. Материалы слушаний доступны на сайтах комитетов по разведке, — естественно, в сильно урезанном виде.

Слушания по этой теме с этим уровнем представительства проводятся ежегодно. Но впервые в истории из-за нового закона о разведке они, как и выпуск доклада, стали обязательными. Дабы, как там отмечается, общественность лучше знала об угрозах и их оценках от разведывательных ведомств.

Комбинация трех событий предлагает чуть более просторный коридор возможностей для улавливания настроя в секретных структурах Вашингтона. Именно настроя, а не фактического содержания работы с ее строго закулисными методами и планами. Она также дала повод некоторым аналитикам (например, Эмили Хардинг, зам. руководителя программ по международной безопасности Центра стратегических и международных исследований) отказаться от традиционной фокусировки на впечатлениях от доклада. Выделим три коротких наблюдения.

Первое. Приоритеты разведсообщества США, пусть и медленно, но перемещаются в сторону противодействия «конкурентам примерно из той же весовой категории» и несколько отодвигаются от борьбы с международным терроризмом. Антитеррористическая составляющая работы сообщества последние пару десятилетий постулировалась в качестве центральной задачи. Сейчас же не скрывается повышенная озабоченность перспективами действий России и Китая. С их, как утверждается, мощными разведывательным и военным потенциалами и готовностью активно и без особого «стеснения» работать в «серых зонах». Здесь возникает вопрос о следствиях возможной перетасовки американских ресурсов для борьбы с международным терроризмом — если на первый план выводятся угрозы со стороны таких крупных игроков. Следствиях в том числе для обеспечения региональной стабильности на южных рубежах постсоветского ареала.

В этой связи заметим, что доклад готовился и согласовывался весьма длительное время, и поэтому его тезисы не поспели за важным решением Вашингтона о скором выводе американских войск из Афганистана. В докладе эта перспектива учтена в сослагательном наклонении, что, по меньшей мере, не противоречит склонности меньше зацикливаться на знаковых антитеррористических планах и операциях.

Второе. В российско-китайском тандеме гораздо больше озабоченностей вызывает Китай — в роли «беспримерного конкурента». Впрочем, это не новость. Интереснее, как подмечено, что при описании планов и деятельности Пекина краски в докладе посветлее, нежели те, что определены для России. Особенно когда речь идет об американской внутриполитической сцене. Разведчики полагают, что Китай пока предпочитает руководствоваться правилами и нормами того, что подразумевается под «мягкой силой». Он стремится расширить свою поддержку в США, улучшить там собственную репутацию, активизировать лоббистскую деятельность и т. п. — в том числе, для продвижения политических и иных интересов. В общем, действует напористо, но цивилизованно.

А вот Россия больше занимается «деструктивной работой», ограниченной преимущественно задачами «подрыва демократии» и «воздействия на избирателей». Москве также гораздо сильнее достается за намерения в целом «ослабить» Соединенные Штаты, «подорвать» западный альянс и существующие международные нормы. Как и за хакерские атаки и операции в киберпространстве Соединенных Штатов.

Правда, оговаривается, что Пекин уже учитывает соответствующие российские инструменты и методы, включая, якобы, использовавшиеся в предвыборных кампаниях в США с 2016 г. И в Вашингтоне не исключают, что он может всё энергичнее прибегать к такой практике, используя опыт Москвы.

Несмотря на такую разницу в тональности относительно России и Китая, все же нынешний накал озабоченности по поводу характера, масштабов и сложностей китайского вызова говорит о том, что этот трек в работе сообщества ожидают более обильные вливания. А равно более скоординированные и энергичные усилия внутри и вовне страны (напомним, что в США насчитывается 18 разведывательных/контрразведывательных структур).

Третье. В докладе и на слушаниях немало внимания было посвящено пандемии и климатическим изменениям с их влиянием на национальную безопасность. В понимании более широком, нежели устоявшееся. Речь идет о небывалом повышении вероятности их масштабного воздействия на политическую стабильность, миграционные потоки, на ужесточение борьбы за скудеющие ресурсы, на экономическую ситуацию в тех или иных странах и регионах, где широко представлены интересы Соединенных Штатов. Да и воздействия на сами США и их безопасность. Растущая озабоченность такими вызовами может вести к пересмотру ряда официальных канонов и списка приоритетов «обеспечения национальной безопасности» в пользу таких нетрадиционных вызовов безопасности, как пандемия, климат и экология, обеспеченность продовольствием и др. В апреле и были получены сигналы от разведывательного сообщества о готовности плотнее заниматься этими вопросами.

России и ее профильным структурам также не помешает по-новому посмотреть на принятые постулаты национальной и международной безопасности, «пройтись» по материалам и приоритетам в этой сфере. С более скрупулезным разбором т. н. «нетрадиционных» угроз безопасности, к коим приписаны (в том числе, в документах ООН) и пандемия с климатом.