Комментарии

«Стратегическая автономия» ЕС и военно-техническая политика

By 15.01.20 11 мая, 2020 No Comments

В конце минувшего года в Европейском союзе появился Генеральный директорат по военной промышленности и космосу. За этим знаковым шагом особо не скрывается намерение нового состава Европейской комиссии существенно активизировать интеграцию рынка вооружений и военной техники (ВВТ), оптимизировать расходы, завоевать большую самостоятельность и самодостаточность в этой чувствительной сфере.
Это вписывается в заявленные еще предыдущим руководством Евросоюза планы достижения максимально возможной «стратегической автономии». Или хотя бы большей независимости в обеспечении собственной безопасности и повышении веса в международных делах.
На этом пути одним из ключевых индикаторов успехов или неудач является уровень координации и согласованности военно-технической политики стран-членов, а также степень интеграции собственного рынка ВВТ. В свою очередь, именно эта планка не может не беспокоить и оппонентов, и союзников. Последних (прежде всего, США) в качестве конкурирующей силы на европейском и иных региональных рынках. Для первых же на первый план выходят дополнительные нагрузки для надлежащих ответов в сфере безопасности.
До совсем недавнего времени почти все страны Европейского союза, включая членов НАТО, сокращали свои военные расходы. За последние же четыре года, с началом «крымской истории», они сумели переломить эту тенденцию. Помимо этого нужно выделить и, пожалуй, еще более неприятный для России факт: впервые за несколько десятилетий, включая даже советские времена, участники европейского сообщества так решительно настроены ускорить процессы интеграции в тех сферах, которые известны как военно-техническая политика и как внутренний рынок исследований, разработок, производства и потребления вооружений и военной техники (ВВТ). Планы ускорения сориентированы прежде всего на оптимизацию и повышение отдачи от программ ВВТ.
Ранее Евросоюз не раз пытался преодолеть разброд в военной-технической политике своих членов и ограничить их излишнюю самостоятельность. Да и национальное руководство вполне понимало опасность чрезмерного разбазаривания средств, но исходило прежде всего из собственных, а не общеевропейских интересов. В общем, для координации и оптимизации всегда не хватало «политической воли». Сейчас она появляется, и от ее накачки во многом зависят наращивание военных мускулов самого ЕС и повышение его вклада в «копилку» НАТО.
Пока в европейских политических и экспертных кругах с оглядкой на предшествующий опыт, скорее, скептически оценивают настрой Еврокомиссии на повышение как самостоятельности (прежде всего от США) в военно-технических делах, так и своей роли в политике безопасности в том числе через усиление собственного военного потенциала. Тем не менее, и многие скептики согласны с тем, что накачка «политической воли» продолжится.
В какой степени и при какой динамике — зависит от многих факторов. И не только от состояния дел на российском направлении и очень высокой озабоченности ситуацией к востоку от границ Союза. «Крымская история» позже дополнилась приходом в Белый дом президента, не скрывающего желания ослабить американское бремя ответственности за безопасность европейских союзников. Сценарий второго срока Д. Трампа предполагает в том числе усиление настроя в ЕС на большую автономию.
Серьезный импульс также был дан референдумом в Великобритании о выходе из ЕС. Выходе страны, которая вносит своим военным потенциалом значительный вклад в «прикрытие» союзников за Ла-Маншем и имеет тесные технологические и производственные связи с другими членами ЕС. После трехлетней неопределенности к концу 2019 г. Великобритания определилась с практическим сценарием выхода, усилив указанный импульс.
Естественно, «накачка» зависит и от других, менее заметных факторов. Одним из них представляется стремление использовать сложившуюся ситуацию для серьезного укрепления технологической мощи Евросоюза в резко осложнившейся конкурентной среде. Определенная интеграция военно-технологических усилий, по разумению Брюсселя, внесет значительный вклад в решение этой более широкой задачи.
Не удивительно, что новая Еврокомиссия не только сразу приступила к созданию Генерального директората (первое в истории Союза такого рода начинание). Она предложила выделить на следующий бюджетный цикл 2021—2027 гг. 13 млрд евро на военные исследования и разработки. Таким образом, ассигнования должны увеличиться ни много, ни мало в 22 раза по сравнению с предыдущим циклом.
В свою очередь, руководителю директората Комиссией поставлены вполне конкретные задачи — реализовать планы Европейского оборонного фонда (European Defense Fund) — также свежего начинания — и приоткрыть рынок Союза для конкуренции через ряд директив из Брюсселя и их четкое выполнение национальными правительствами. Последние, что немаловажно, пошли на некоторые компромиссы с Комиссией и вместе сориентировали директорат на то, чтобы он не вторгался в военную политику, а занимался рынком ВВТ ЕС, включая большую координацию исследований и разработок. Вторая ориентировка — обеспечить строгое выполнение перспективных планов и предписаний Комиссии, что призвано усилить интеграционную составляющую в военно-технических усилиях Брюсселя.
Вернемся к истории. Первая попытка упорядочить рынок ВВТ ЕС была предпринята в 2009 г. — с весьма ограниченным эффектом. Единый рынок ЕС с должной конкуренцией, дающей снижение издержек и повышение качества, не сложился.
А национальные правительства используют законодательные лазейки, дающие им полномочия принимать решения в разработке, производстве и закупках ВВТ без оглядки на штаб-квартиру Союза. Более того, некоторые страны, как Польша, вообще поддерживают доминирование американских ВВТ на рынке ЕС и противятся интеграционным начинаниям на этом поле (но таких членов немного).
Но при нужной «политической воле» в сложившейся ситуации руководство ЕС может не без успеха преодолевать фронду путем масштабных финансовых инъекций. В том числе с помощью упомянутого выше Фонда, через который из указанных 13 млрд евро около 9 млрд пойдут на совместные разработки и чуть более 4 млрд — на совместные исследования.
Конечно, размер этих сумм не позволяет надеяться на быстрое преодоление разброда в военно-технических программах, но все же поспособствует наведению порядка. Поэтому амбиции Комиссии на этом не заканчиваются. Она стремится стать третьей по своему бюджету на военные НИОКР в ЕС после Франции и Германии (с учетом ухода Великобритании).
Если новому руководству относительно легко удастся сломать сложившуюся с 2006 г. тенденцию сокращения расходов ЕС на военные исследования и разработки, то на пути реализации здесь своих амбиций ему еще придется преодолевать немало препятствий. Тем не менее, пока оно не испытывает дефицита желания укрепить военно-технологический потенциал Союза. В том числе как важного инструмента для обеспечения большей самостоятельности и повышения конкурентоспособности в технологической сфере.